Цинизм, с которым режиссеры шоу «За стеклом» манипулируют общественным мнением, перешел все мыслимые границы. Мы давно подозревали, что одухотворенные диалоги участников программы безжалостно подменяются вульгарными репризами («Хорошо быть тупой, блин», «Я, типа, не догоняю» и т.д.), озвученными профессиональными актерами, однако одна из случайно уцелевших исходных видеокассет, попавших в распоряжение «С», развеяла последние сомнения.
Дэн: Максим, вас не затруднит на время отложить Вийона? Понимаю и разделяю вашу увлеченность беллетристикой подобного толка, особенно после успешного коитуса – но, как подчеркивал один из лордов Марльборо, есть и вечные интересы. К тому же, сорбоннское переиздание 1927 года, которое я вижу у вас в руках, страдает массой неточностей в глоссарии.
Макс: Согласен с вами – хотя замечу, что проблемы со знатоками старофранцузской этимологии наблюдались уже во времена Первой республики... Однако, Денис, неужели в нашей юдоли вы хотите предложить мне в утешение труды своего тезки Ареопагита – да еще с комментариями Аверинцева?
Дэн: Не ерничайте, друг мой: ведь вы, как никто, осознаете скудость здешней библиотеки.
Толя: Почему вы ведете речь только о Максиме, коллега? Ведь здесь все пребывают в равных условиях катастрофического невежества и томления духа. C’est ridicule: из всех возможных Иосифов в наличии только Аримафейский, и тот на вульгарной латыни эпохи распада Империи. А перипатетики – простите за очевидность каламбура – хромают на обе ноги, в связи с полным отсутствием в нашем каталоге. Воистину: «Нет, даже век богов не ведал такого чуда!»
Марго: Простите, что невольно меняю дискурс, Анатолий, но цитата, кажется, из Басё?
Толя: Стыдитесь, Маргарита. Я понимаю, что вам ближе школа Сафо, но это вовсе не означает, что эстетика Аривара-но Нарихира должна остаться вне круга ваших интересов...Кстати, из японцев – о моей любимой хэйанской эпохе я, заметьте, даже не упоминаю, – здесь вообще никого нет. Только Мисима – но это, если следовать нынешним языковым поветриям, «попса».
Дэн: C’est tres bien, друзья – однако, как справедливо указала Маргарита, дискурс чрезвычайно отдалился от первоначальной посылки. Я посмел отвлечь и Максима, и всех вас только потому, что нам надо определиться: кого пригласить из-за стекла на наш традиционный jour-fix в следующее воскресенье?
Жанна: Думаю, что Владимир Спиваков стал бы недурным собеседником. Наши дискуссии о нововенской школе додекафонии – alas! – в последнее время зашли в тупик, а он как раз работает над концертом Альбана Берга. Согласитесь, о лучшем арбитре нельзя и мечтать.
Толя: А какой концерт, Первый?
(Общее изумление; немая сцена.)
Марго: Вынуждена заметить, Анатолий, что скрипичный концерт у Берга всего один. А ваше Erste я склонна считать лишь последствием неудачной адаптации к замкнутому пространству – особенно после столь блистательного экскурса в японскую традицию танка. Однако хотелось бы также напомнить вам, что Александр покинул наш круг вскоре после того, как неосторожно спутал Циклопа с Аргусом. За ним недавно последовала Ольга: эта poverina, вероятно, до сих пор убеждает неискушенных, что дизайн нашего общего жилища выполнен в стиле Bauhaus – при том, что это типичный усредненный neo-secession, к тому же крайне эпигонский...
Толя: Что вы хотите этим сказать, Маргарита?
Марго: Знаете изречение, Анатолий, – aut bene, aut nihil?
Жанна: Друзья, не ссорьтесь перед тяжелым днем. Не забывайте, что сегодня к нам на jour-fix приведут Жириновского.
Толя: Позвольте... но есть же пределы!
Макс: Прекратите морщиться. К сожалению, и tempora, и mores – против нас.
Марго: Век расшатался. И страшнее всего, что...
Дэн: Что нас призвали развлекать его.
Толя: Вау, ну ты круто на Шекспира погнал... Так, Максим?
Макс: Ваши успехи в мимикрии – наша общая надежда, коллега.
Толя: Dum spiro – spero, чуваки: «Когда торчим, то премся».